Category: религия

русь

Шпалера Марии Кудрявцевой вполне подошла бы для православного просветительского центра!

Выполнена как дипломный проект на отделении текстиля в  Художественно-промышленной академии им Штиглица (Мухинском училище), и заслужила самые лестные отзывы авторитетной комиссии.
Рекомендована к размещению в интерьере общественного здания.
На мой взгляд как архитектора,она очень подошла бы,например,  в Православном просветительском центре.
Заинтересованных в приобретении шпалеры просьба обращаться к автору, Марии Кудрявцевой по указанным ниже адресам. Вконтакте8492137994_68b1a5935d_o_NEWц
08:42:19
Шпалера называется Ловцы, размер 165 на 265 см.
Страничка автора- Марии Кудрявцевой - здесь:
Её сайт о возрождении традиций вышивки и ткачества-
русь

православнутый Карпец узнал то, чего не знал и Сам Христос!

"Далее - пророчество о конце Света: 6019 - 3239 = 2780 году. Что-то очень долго.
Последнее - об имени Царя: 21 сентября придет Царь "двукрат имя его до дар святых".
Даты писаны странным образом, сейчас так не пишут. Можно и так - и так расшифровать.
Толкование их, поэтому, затруднено. Либо 214 лет назад были иные правила написания дат,
либо Авель сознательно не хотел раскрывать пророчества, тем более - конца Света:
Сам Иисус Христос не раскрывал этот час, говоря, что об этом знает только Его Отец."

http://karpets.livejournal.com/1035721.html

Видите как- даже Сам Христос сказал, что о дате конца света знает только Его Отец.
А теперь знают Отец и Карпец
(Христос так и не знает).

Ну неужели никто не пожертвует Карпецу за это штуку-другую?
-------------
Насчет же единственного сбывшегося пророчества Авеля, зафиксированного при Екатерине Великой, что её сын будет царствовать  4 года, 4 месяца и 4 дня- всё просто: заговорщики убившие Павла 1, были из круга Екатерины Великой
и потому скорей всего знали о "пророчестве",
и постарались его в точности исполнить,
вот и всё. 
русь

Павел Чистяков.

Портрет матери художника (прямо американец Эндрю Уайет,живший 70 лет спустя!)

cms

Последние минуты Мессалины, жены римского императора Клавдия (эскиз к неоконченной  картине)

viewImg

Патриарх Гермоген отказывает полякам подписать грамоту
Collapse )
русь

Георгий Федотов."Трагедия интеллигенции" (русской)

И все же именно в Киеве заложено зерно буду­щего трагического раскола в русской культуре. Смысл этого факта до сих пор, кажется, ускользал от внима­ния ее историков. Более того, в нем всегда видели на­ше великое национальное преимущество, залог как раз органичности нашей культуры. Я имею в виду славянскую Библию и славянский литургический язык. В этом наше коренное отличие, в самом исходном пункте, от латинского Запада. На первый взгляд, как будто, славянский язык церкви, облегчая задачу хри­стианизации народа, не дает возникнуть отчужденнойот него греческой (латинской) интеллигенции. Да, но какой ценой? Ценой отрыва от классиче­ской традиции. Великолепный Киев XIII ве­ков, восхищавший иноземцев своим блеском и нас изумляющий останками былой красоты, — Киев соз­давался на византийской почве. Это, в конце концов, греческая окраина. Но за расцветом религиозной и материальной культуры нельзя проглядеть основного ущерба: научная, философская, литературная тради­ция Греции отсутствует. Переводы, наводнившие древне-русскую письменность, конечно, произвели от­бор самонужнейшего, практически ценного: пропове­ди, жития святых, аскетика. Даже богословская мысль древней церкви осталась почти чуждой Руси. Что же говорить о Греции языческой? На Западе, в самые темные века его (VIVIII), монах читал Вергилия, что­бы найти ключ к священному языку церкви, читал римских историков, чтобы на них выработать свой стиль. Стоило лишь овладеть этим чудесным ключом — латынью — чтобы им отворились все двери. В бро­жении языческих и христианских элементов склады­валась могучая средневековая культура — задолго до Возрождения.
  И мы могли бы читать Гомера, философствовать с Платоном, вернуться вместе с греческой христиан­ской мыслью к самым истокам эллинского духа и по­лучить, как дар («а прочее приложится»), научную традицию древности. Провидение судило иначе. Мы получили в дар одну книгу, величайшую из книг, без труда и заслуги, открытую всем. Но зато эта книга должна была остаться единственной. В грязном и бед­ном Париже XII века гремели битвы схоластиков, рож­дался университет, — в «Золотом» Киеве, сиявшем мозаиками своих храмов, — ничего, кроме подвига печерских иноков, слагавших летописи и патерики. Правда, такой летописи не знал Запад, да, мо­жет быть, и таких патериков тоже.

Когда думаешь о необозримых последствиях это­го первого факта нашей истории, поражаешься, как много он уясняет в ней. Если правда, что русский на­род глубже принял в себя и вернее сохранил образ Христа, чем всякий другой народ (а от этой веры трудно отрешиться и в наши дни), то, конечно, этим он прежде всего обязан славянскому Евангелию. И ес­ли правда, что русский язык, гениальный язык, обла­дающий неисчерпаемыми художественными возмож­ностями, то это ведь тоже потому, что на нем, и только на нем, говорил и молился русский народ, не сбиваясь на чужую речь, и в нем самом, в языке этом (распавшемся на единый церковно-славянский и на многие народно-русские говоры) находя огромные лексические богатства для выражения всех оттенков стиля («высокого», «среднего» и «подлого»).

Все это так. Но этот великолепный язык до XVIII века не был орудием научной мысли. Понятно, что он должен был рано или поздно оказаться затоплен­ным варваризмами. И по сию пору наш научный, осо­бенно философский язык, несмотря на обилие ино­странных терминов, лишен некоторых основных слов, без которых невозможно отвлеченное мышление. Раз­ными «значимостями» и «воззрениями» — мы распла­чиваемся за Пушкина и Толстого. А за ограниченность древней Руси — глубоким расколом Петербургской России. И это возвращает нас к теме об интеллиген­ции.



Монах и книжник древней Руси был очень близок к народу, — но, пожалуй, чересчур близок. Между ними не образовалось того напряжения, которое да­ется расстоянием и которое одно только способно вы­зывать движение культуры. Снисхождению учителя должна отвечать энергия восхождения — ученика. Идеал культуры должен быть высок, труден, чтобы разбудить и напрячь все духовные силы. Это как дви­жение жидкости по трубам: его напор зависит от разницы уровней. Только тогда достигается непрерывное восхождение, накопление ценностей, когда, по слову Данте: Tutti tirati son e tutti tiranu, —«все влекутся и все влекут».

Русская интеллигенция конца XIX века столь же мало понимала это, как книжники и просветители древней Руси. И как в начале русской письменности, так и в наши дни русская научная мысль питается преимущественно переводами, упрощенными компиляциями, популярной брошюрой. Тысячелетний умст­венный сон не прошел даром. Отрекшись от класси­ческой традиции, мы не могли выработать своей, и на исходе веков — в крайней нужде и по старой лено­сти — должны были хватать, красть (compilare), где и что попало, обкрадывать уже нищающую Европу, отрекаясь от всего заветного, в отчаянии перед соб­ственной бедностью. Не хотели читать по-гречески, — выучились по-немецки, вместо Платона и Эсхила набросились на Каутских и Липпертов. От киевских предков, которые, если верить М. Д. Приселкову, все воевали с греческим засильем, мы сохранили нена­висть к древним языкам, и, лишив себя плодов гума­низма, питаемся теперь его « вершками », засыхающей ботвой.

русь

Василий Суриков. Деяния Вселенских Соборов

 В 1 половине 1870-х годов молодой художник выполнил несколько эскизов росписей для храма,
изображающих основные события первых  Вселенских соборов.
chetvertyy_vselenskiy_halkidonskiy_sobor._1876
Четвертый Вселенский Халкидонский Собор


Collapse )


Богословский диспут на одном из Вселенских соборов


 Максений на 1 Вселенском соборе



русь

Предвидение

Василий Суриков." Апостол Павел объясняет догматы веры перед Иродом Агриппой"
Ирод-то прямо какой-то "новый русский" , или Ходорковский(:-) А в руке у него мобильник