Владимир (atrey) wrote,
Владимир
atrey

Category:

Претензии "недотрог"

Наброски А.С.Грина

Тональность заглавия «Недотрога» довольно сложна и многозначна. Можно уловить в самом слове оттенок неодобрения и даже враждебности к субъекту. Это не безоговорочно гриновское определение высокой светлой души. Предполагался эпиграф: «Вот, вот она, недотрога! Смотрите на нее: сколько претензий!»
4
«Еще девочкой Харита получила и приняла без протеста прозвище «Недотроги», так как не любила советов и вмешательства — что бы она ни делала, плохо или хорошо, но всегда несколько мрачно, так как трудилась усердно. Это происходило оттого, что в душе Харита была очень ритмична, между тем как постороннее влияние, хотя бы происходило оно с добрейшими намерениями,колебало ее ритм и путало мысли»5.

«Я девушка, — говорит она, — и потому хочу счастья. Наш удел в том и состоит — напоминать о желании счастья»6. А вот что о ней думает художник Петтечер: «Когда видишь такое создание, рушатся все философские определения женского естества. Кто она? Женщина и девушка, ребенок и мудрец, пламенное сердце и ветерок»7.

Необычайно интересен также образ художника Петтечера. Все восхищаются талантом, но не покупают его картин, острых и необычных. Например, «Пегасы и дикари»: фантастические уродцы выдергивают из крыльев Пегаса перья и, кривляясь, ломают их. «Мое отечество, — говорит художник, — красота. Неблагодарное отечество»9. Петтечер высказывается и о литературе. Его слова — это, собственно, мысли самого Грина, впервые, быть может, выступавшего вот так, в прямой речи положительного (и чем-то похожего на автора) персонажа в защиту своего романтического творчества как необходимого людям. Вот эта мысль.

«Когда-то я читал, но теперь не могу читать книг, — сказал Петтечер, — за каждой фразой мне чувствуется движение людей, не упомянутое автором. Пропуски между главами говорят больше, чем текст. Произведения — чем более они называются реальными, тем они реалистичнее по конструкции, но настоящие фантастические произведения есть верх реальности — по тому, что мы так свободно думаем об изображенном в них»10.

В набросках к «Недотроге» есть еще один образ. Дэгж с женой выходили птенца ястреба. Ручной ястреб Рей сделался их любимцем. Начало напоминает уже известную историю с ястребом Гулем, любимцем Грина. Но дальше все по-другому. «Он был для меня как бы я сам, ставший птицей», — рассказывает Дэгж. И вот этому «как бы ему самому, ставшему птицей», этому-то красивому и доверчивому созданию сын мясника, «мерзкое и злое животное», обрубил топором ноги...

Ястреб Рей был обречен. Одних крыльев, прекрасного орудия полета, мало, чтобы выжить. Нужны ноги — быть на земле. Не чувствуется ли в судьбе ястреба Рея символический образ самого автора, последнего года жизни? Могучие крылья фантазии и — ежедневный земной быт, житейское, что так мешало и с чем ему уже было не совладать...

Ясно, что «Недотрогу» Грин предназначал будущему читателю, который придет после него. И все сокровища души спешил передать идущему поколению, — чтобы тому было лучше, интереснее жить.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments