March 28th, 2013

русь

Карпец открыл Америку (точнее-Англию)

http://karpets.livejournal.com/1012820.html

в независимой советской России это всё было известно школьникам, в особенности последняя картинка про казнь сипаев (она была даже в Детской энциклопедии).
А вот теперь в невежественной при нынешней власти стране приходится заново с важным видом "америку" открывать
русь

Тихон Хренников о выступлении товарища Жданова на совещании музыкальных деятелей



http://alter-vij.livejournal.com/204397.html


«На совещании присутствовали все крупнейшие композиторы — и Прокофьев, и Шостакович, и Мясковский, и другие. Первым выступал Жданов. Доклад его был очень интересным. Кстати говоря, доклад он не читал. Это в более поздние времена нас приучили к тому, что доклад обязательно должен быть писан и читан по бумажке. На фоне же старой интеллигенции, которая еще сохранилась в 40-е годы, выступление по бумажке высокого чиновника, ведающего вопросами культуры, было недопустимо. Особенно если этот чиновник стремился расположить к себе деятелей искусства.







В деятельности Жданова, конечно, много было негативного, особенно в том, что касается его выступления по поводу А. Ахматовой и М. Зощенко. Жданов был человек своего времени, проводил сталинскую политику. По-видимому, был человеком очень жестким. Но справедливости ради надо сказать, что он был талантлив. И доклад сделал очень темпераментный. Вероятно, у него были какие-то тезисы, записки, но он их не читал. Когда речь дошла до высказываний Серова и Стасова, он попытался отыскать выписки, но потом махнул рукой и процитировал на память.


Когда Жданов кончил доклад, ему аплодировали все, кто сидел в зале: и Шостакович, и Прокофьев (я сидел позади Прокофьева), и другие. Аплодисменты были долгие, очень долгие и единодушные.
И многие музыканты искренне разделяли положения доклада.
…По поводу доклада потом ходило немало небылиц. Как-то в руки мне попались мемуары одного из наших известных писателей. Перелистал книгу и вдруг попал на то место, где автор пишет, что, по рассказам, на совещании музыкальных деятелей Жданов садился за рояль и показывал Прокофьеву и Шостаковичу, как им надо сочинять музыку и т. д. Признаться, мне стало стыдно, когда я прочитал эту сказку. В ЦК никогда не было инструмента и уже по этой причине Жданов никак не мог сесть за инструмент. Это был зал заседаний ЦК, в котором, как помнят очевидцы, музыкальные инструменты не водились.

И еще одно соображение. Конечно, Жданов был человеком очень самоуверенным, но не настолько, чтобы играть в присутствии цвета советской музыки. Ведь в зале сидели выдающиеся музыканты! Рассказывают, что где-то, когда-то на каких-то вечеринках и сборищах Жданов действительно любил садиться за инструмент и играл вальсики. Под эти вальсики танцевали высокие лица. Но не более.

Итак, выступление Жданова было встречено единодушным шквалом аплодисментов, Передо мной, как я уже сказал, сидел Прокофьев, а впереди него — М. Ф. Шкирятов. Не помню, кто сидел слева от Прокофьева, но очень часто Прокофьев обращался туда и переговаривался с кем-то во время выступления Жданова. И так же часто оборачивался Шкирятов и пытался призвать к порядку Прокофьева. В конце концов Прокофьев не выдержал и вскипел:
— Кто вы такой, что делаете мне замечания!
В чем-то, видимо, ситуация была комическая, ибо Жданов прервал свою речь и стал смеяться.

Вы спрашиваете, кто такой Шкирятов? В то время вершитель судеб — председатель партийной контрольной комиссии… Так вот на вопрос Прокофьева Шкирятов ответил:
— А никто, я просто такой же человек, как и вы».
/Т.Хренников, В.Рубцова «Так это было. Тихон Хренников о времени и о себе», М., 1994 г., стр.123-125/
русь

Сегодня 70 лет со дня смерти С.В.Рахманинова в Беверли-Хиллс.


Последние 26 лет он прожил в Европе и Америке.  Композиторство Рахманинова несколько раз прерывалось на несколько лет депрессиями. Напутствуемый в юности Чайковским, он в зрелости жил уже в  в новое время - время распада классического музыкального языка. Этот распад  напрасно пытались сдержать товарищ Жданов в России, и господа Глазунов и Рахманинов за границей.
Может  быть, именно этой безуспешной борьбой за классическую традицию и объясняются его многолетние периоды молчания как композитора.
Иногда он с отчаяния включал в свои новые композиции элементы модного джаза, ритмы американской современности вытесняли мелодичность, свойственную его ранним произведениям
В годы, когда не писалось, Рахманинов выступал как пианист и дирижер, а также предавался активному отдыху, например такому как он запечатлен здесь (на катере).