March 26th, 2013

русь

Как это было (Собчак-Сечин-Ельцин-Березовский-Путин). Ошибка Примакова (не отставил Путина)

М.Г.: Когда вы познакомились с Путиным?

Б.Б.: Я познакомился с ним где-то в 90–91 году, это было в Питере. Меня познакомил с ним Петр Авен, который сейчас возглавляет «Альфа-Банк». И это все была поездка теперь уж каких-то совсем безвестных американских бизнесменов по России. И мы добрались до Питера. И вот там состоялось это знакомство. Было очень смешно. За два дня я познакомился с Собчаком, а Путин тогда был его замом. А Собчак с большим энтузиазмом относился ко всем иностранцам, которые тогда приезжали, рассчитывая на их инвестиции. И, постольку-поскольку, мы перед этим пошли на ланч и выпили там много вина, то я там два раза заснул во время его патетических речей о молодой советской... о молодой российской демократии.

М.Г.: Собчака патетических речей?

Б.Б.: Да-да. И, как мне передал Петя, он просил, чтобы он со мной больше никогда не встречался, чтобы он больше не видел этого человека ужасного, который засыпает, когда он говорит о таких важных вещах. Ну и, собственно, там был Путин, и так мы и познакомились.

Collapse )

М.Г.: Это 98 год?

Б.Б.: Это 98-й. Даже обсуждение, по-моему, началось в 97-м еще, уже после того, как Ельцина избрали на второй срок, началась разная чехарда. И был разговор, но я сказал ему или, я не знаю, может, он (Юмашев. – М.Г.) до этого сам на эту тему уже думал. Потому что у них уже были свои собственные отношения. Но тем не менее уже через достаточно  короткое время Валя сказал, что, в общем, идея хорошая, он к БээНу пойдет. И опять я не толкал его, не занимался его лоббированием в тот момент. И вот таким образом он стал директором ФСБ. И когда он стал директором ФСБ, у нас отношения с ним стали еще ближе, потому что у нас появился общий противник. Это Примаков Евгений, э-э-э, госссподи, уж забыл его отчество.

М.Г.: Максимович.

Б.Б.: Евгений Максимович. Да. О, чуть не сказал: царствие ему небесное… Вот. Евгений Максимович Примаков. Он тогда стал премьер-министром. И объявил крестовый поход, собственно, на демократические реформы в России. И конечно, с одной стороны, он пытался избавиться от меня, я тогда был исполнительным секретарем СНГ. Внешняя политика России – я в ней принимал участие активное, особенно вот на этих ближних рубежах, которые уже тогда мне казались самыми принципиальными. И Примаков тоже это хорошо понимал. И у нас было несколько конфликтов с ним по поводу Абхазии, по поводу Чечни, но суть была, конечно, в конфликте между Грузией и Абхазией, который он тогда всячески пытался поддерживать, а я тогда еще не очень понимал всех тонкостей имперской политики. И, в общем, кое-что мне даже удалось сделать по урегулированию грузино-абхазского конфликта вместе с Шеварднадзе, вместе с тогдашним президентом Абхазии – забыл уже его фамилию(Владислав Ардзинба. – М.Г.) и это очень Примакова раздражало. И вообще, его раздражало даже, я думаю, не столько это, сколько достаточная близость к Ельцину.  А я принимал непосредственное участие в том, чтобы просить Евгения Максимовича стать премьер-министром. Постольку-поскольку ситуация тогда была очень тяжелая – у нас пересеклись два кризиса одновременно: экономический – дефолт – и политический. Практически был на носу импичмент Ельцину, и я действительно считал, что Примаков был той фигурой, которая могла вот в этот момент конкретный стабилизировать ситуацию. Что и произошло. Естественно, не я один лоббировал Примакова. Виктор Степанович(Черномырдин. – М.Г.) тоже поддержал это. Ну еще был ряд людей. И Борис Николаевич сам этого хотел. И вот Евгений Максимович стал премьер-министром и стал очень быстро разворачивать все вспять, стало это очевидно и Ельцину очень быстро. Примаков стал бороться, с одной стороны, за уменьшение влияния людей, близких к Ельцину, включая меня, а может быть, начиная с меня, а с другой стороны, очень хотел получить контроль над ФСБ. И поэтому он стал воевать против Путина. Путин, конечно, был не его. Ну понятно: старая гвардия – Примаков – и младое племя незнакомое.


Конечно, Путин не был лидером этих людей молодых, но он был ясным представителем уже другого поколения ФСБ, ориентированного больше на деньги, чем на идею. И на бизнес, так скажем.

И Евгений Максимович очень так мощно воевал против нас как первых своих оппонентов. И преуспел относительно меня в конечном счете: Ельцин подписал указ и отправил меня в отставку. А что касается Путина, то ему это не удалось.

Collapse )

М.Г.: Конкретнее можете рассказать, что обсуждали?

Б.Б.: Стали обсуждать, кто будет следующим президентом. Была чехарда эта, когда Ельцин отправил в отставку сначала Черномырдина, потом Кириенко, потом Кириенко оказался совсем слабеньким, потом Примаков – Примаков оказался совсем монстром, который хотел все разрушить, что было сделано за эти годы,

а потом возник Степашин, тоже слабый, очень в этом смысле похожий на Кириенко. И вот потом… мы обсуждали. С одной стороны, я обсуждал с ним все это, с Путиным. А с другой стороны, обсуждал с Валей Юмашевым, ну и с Борисом Николаевичем. И при этом Путин сам очень скептически относился к этой идее, чтобы самому становиться президентом. Но тем не менее обсуждал.

М.Г.: Чья это была идея?

Б.Б.: Я не думаю, что какого-то одного человека. Я ему сформулировал эту идею независимо ни от кого другого, еще до 99 года, но это же, по-моему, с ним еще обсуждал и Валя Юмашев, но тоже очень по касательной. Как бы независимо возникла у этой группы людей одна  и та же идея. Именно в силу того, что он уже был отчасти своим. В том смысле, что он не пытался заигрывать одновременно и с Лужковым, и с коммунистами. Он был последовательным, не то чтобы членом команды, но по крайней мере точно проельцинским. В отличие от всех других. Степашин бегал и к коммунистам, и к Лужкову, хотел со всеми. И Кириенко то же самое. Я не говорю о Примакове, который сам в душе коммунист был. А Путин был как-то очень мягко последовательным, так скажем. И я с ним эту идею несколько раз обсуждал, но не относился к ней, безусловно, серьезно. Серьезно это произошло тогда, когда в июле уже, по-моему, в июле 99 года ко мне пришел Валя Юмашев и сказал: «Борь, попробуй поговорить с Путиным серьезно». И я говорю: «О'кей». И он говорит: «Ты понимаешь, он не в Москве». Я говорю: «Где он?». Он: «Отдыхает во Франции. В Биаррице, на севере Франции». Я говорю: «Нет вопросов!» Он говорит: «Ну, в общем, Борис Николаич хотел бы с ним пообщаться на эту тему. Поезжай к нему и поговори». Ну я буквально, по-моему, на следующий день сел в самолет и полетел в Биарриц.


У Бориса Николаевича о нем было такое сложное, по-моему, впечатление. По крайней мере одну фразу я помню. Борис Николаевич сказал: «Так вроде ничего, но уж очень маленький».

М.Г.: Что он под этим имел в виду?

Б.Б.: Физически. Исключительно физически. Не говорил, что маленький – неумный или что-то такое, а такой, очень маленький. Борис Николаевич все в России по себе мерил. В то время ситуация была практически катастрофическая. Постольку-поскольку мы потеряли время, потеряли позиции политические. Вы помните, наверное, что это уже было ближе к августу, уже Примаков с Лужковым устраивали селекторные совещания по России. Уже около пятидесяти губернаторов подписались уже под этим «Отечеством» – блок, который они создали, «Отечество – вся Россия».


М.Г.: Вы говорите, что обсуждали, что будет дальше, с Путиным, Юмашевым и Ельциным. И всё?

Б.Б.: Что вы имеете в виду?

М.Г.: Неужели на тот момент круг был настолько узок?

Б.Б.: Я не знаю, может быть, еще с кем-то обсуждал Валя Юмашев или Ельцин. Я ж не говорю, что я был единственный, кто принимал решение. Я говорю, что я вот с этим кругом обсуждал. Это ж совсем не исключает, что были еще и другие круги. Пересекающиеся, да, в том числе, например, на Путине.

М.Г.: Но у вас не было ощущения, что в этом участвует какое-то ощутимое количество народу?

Б.Б.: У меня не было впечатления, что участвует большое количество народа.

М.Г.: На чем основывалось это ощущение?

Б.Б.: Просто я ни с кем не сталкивался на эту тему. Никто не полемизировал со мной, кроме как Валя Юмашев, Борис Николаевич, Таня Дьяченко. Но я еще раз говорю, я ж не знаю, может, они в это же время встречались, там, я не знаю, может, с Николаевым (генерал Андрей Николаев, тогда депутат Госдумы. – М.Г.), который тоже, так сказать, промелькнул где-то. Аксененко (Николай Аксененко, бывший министр путей сообщения, тогда первый вице-премьер. М.Г.) тоже обсуждался. Но только я не принимал никакого участия в этой дискуссии.

М.Г.: Итак, Ельцин назначает Путина премьером в августе 99-го.

Б.Б.: Да, в августе. И я помню мы собрались у Волошина на даче, был Волошин, Путин, Таня Дьяченко, Валя Юмашев, Рома Абрамович, Сурков Слава и я. И я сказал, что у нас нет другого пути, кроме как создание нового политического блока. Ну и все без всякого исключения сказали, что это нереалистично. Путин вообще молчал. Волошин особенно возражал. И Рома Абрамович сказал: «Да, я тоже считаю, что нереалистично, но давайте спросим, что он просит» – что я прошу для этого. И я говорю: «Очень мало. Самое главное, – говорю, – одна вещь, что у Волошина – Саш, у тебя – должен Игорь Шабдурасулов стать первым замом» (Александр Волошин тогда возглавлял Администрацию президента, а Шабдурасулов работал у Березовского на Первом канале. – М.Г.). Ну, ему не понравилась эта идея.

М.Г.: А зачем вам это нужно было?

Б.Б.: А за этим я говорю: «Саш, я до тебя не могу дозвониться, я! А как другие? Я знаю, что ты всегда не откликаешься, когда я тебе звоню, ты абсолютно не в состоянии рулить всем. Должен быть один человек, который этим занимается. И лучше Игоря я никого не вижу: он знает всех губернаторов, со всеми классные отношения. Он очень креативный, мобильный и так далее. Поэтому, я говорю, вот это вот первое условие. И второе условие, значит, весь ресурс, который есть, административный, бросается на работу с губернаторами. Мы должны перетянуть на свою сторону губернаторов. Вот Игорь этим будет заниматься. И так появился, кстати, Аксененко на горизонте тоже – у Абрамовича были с ним очень хорошие отношения, – и к Игорю подсоединили Аксененко. И поскольку Аксененко был железные дороги и тоже знал всех губернаторов, все их проблемы и так далее, и так далее.

Collapse )


В России избирают не человека, а кресло. И как только Путина посадили в кресло премьер-министра – и это было до него и с Кириенко, и с Примаковым, и со Степашиным, – рейтинг буквально за две недели вырастал до 30-40%. И не важно, что его сажал нелюбимый в народе Ельцин, это не имеет значения. Вот царь посадил в кресло – все! Русский народ идет за ним.

Если вы откроете комментарии того времени наших политиков, их мнение о Путине никому не известном, что это нереально, невозможно и никто никогда за него не проголосует, то вы как раз и обнаружите политический уровень вот тех политиков, которые в то время не понимали абсолютно, как устроен электоральный и общественный менталитет. Партия «Единство» опередила партию «Отечество – вся Россия». Собственно, на этом закончилась самая главная битва парламентская. Которая предопределила уже исход президентских выборов.

В тот день я ехал за город к своему приятелю, и Путин мне позвонил, был вечер уже, часов где-то десять, пол-одиннадцатого. Он говорит: «Чего ты делаешь?» – «Да вот еду к …» И он говорит: «Ну вот, ты не мог бы вернуться в город?» Я говорю: «Ну конечно, какие вопросы». Я вернулся в город, приехал в Белый дом тогда, он тогда еще в Белом доме был. Был пустой Белый дом, я пришел к нему в кабинет, и он мне тогда такую патетическую речь произнес. Говорит: «Вот ты знаешь, я тебе честно скажу, я не очень верил во все это с самого начала, и, конечно, то, что вот ты придумал, и с медведем, и вообще с этим образом России, и с самим блоком, я тебе говорю, у меня не было веры, ты видел, что я тем не менее ни разу никуда в сторону не посмотрел (что правда абсолютная). Знаешь, у тебя нету ни брата, ни сестры, у меня тоже нет ни брата, ни сестры. Ты поверь мне, что я для тебя и брат и даже больше. И можешь быть уверен, что бы ни произошло, я никогда от тебя не отступлюсь». Я говорю: «Володь, ну спасибо» – здесь такой торжественный момент – я говорю: «Володь, спасибо, я действительно все это делал искренне, только я вот тебе хочу сказать одну вещь: что я тебе лично никогда не присягну». Он: «Что ты имеешь в виду?» Я говорю: «Ну, мне кажется, то, что Борис Николаич начал, ты получил шанс продолжить, и я всегда с тобой, пока это так, пока я считаю, что это так. Если я буду считать это по-другому, я тебе скажу об этом. Я у тебя ничего не прошу, кроме одного: я имею право тебе в реальном масштабе времени высказывать свои возражения по тем решениям, которые ты принимаешь. По принципиальным решениям, которые ты принимаешь. Это означает, что я прошу, чтобы я имел возможность с тобой встречаться регулярно. Ну раз, хотя бы, в две недели. И если я привожу какие-то аргументы, которые против того, что ты делаешь, я хочу услышать возражения. Или аргументацию противоположную». Он сказал: «Договорились!»

Collapse )

И я действительно считал его единомышленником до тех пор, пока не понял обратное. Не убедился, что он, оказывается, хочет воевать, что он хочет разрушить федеративное устройство государства. И вот здесь уже второе, что я хотел сказать: он это все делал абсолютно искренне. Он абсолютно искренне считал и считает, что Россия эффективна тогда, когда она управляется централизованно. Это было реальное убеждение, я в этом нисколько не сомневаюсь. Забудем, что оказалось, что он еще и взяточник, и большой взяточник, что он криминальный, что он в состоянии давать команду убивать людей, сажать в тюрьму оппонентов, высылать людей за границу и т. д., и т. д. Это все очень важно, но это вторично. Первично совершенно другое. Первично – он искренне считал, что централизованное управление эффективнее. Хотя в таких терминах он вряд ли думал, но вот все-таки – эффективнее самоорганизации общества. В отличие от Ельцина. Хотя казалось бы, все должно быть наоборот: Ельцин партийный, старше Путина намного. А Ельцин как раз реально был убежден, что Россия готова к тому, чтобы эффективно развиваться именно как самоорганизующаяся система. И в этом их кардинальное отличие, Ельцина от Путина. И мое заблуждение.

Collapse )

Б.Б.: Потому что я не пошел за ним. Вот я рассказывал эпизод: «присягнуть». Он этого не понял. Он считал, что мы теперь одна команда. Ну, команда-стая. Он же мне потом сказал: «Ты сам меня просил».

М.Г.: Когда он вам это сказал?

Б.Б.: Когда про «Курск» мы с ним говорили. Это была последняя наша встреча с ним. Ну, эта история широко известна, когда я отказался отдавать ему акции ОРТ, а он их требовал в присутствии Волошина, и он тогда уже перешел на другой тон, сказал: «Борис Абрамыч, до свидания» и встал и стал уходить, и я сказал: «Володя, прощай». Так мы с ним, в общем, и закончили. На этой патетической ноте. И когда он ушел, я сказал: «Саш, ну что? Черных полковников привели к власти?» Волошин так почесал в затылке, говорит: «Ну нет, я не думаю». – «Ну ладно, Саш, в общем, наши-то отношения тут закончились с тобой. Но у меня одна просьба, я письмо сейчас напишу, приеду в офис, ты передай его Володе».

Я поехал в офис, написал очень короткое письмо. Сослался на одного американского журналиста, который в свое время сказал, что каждая сложная проблема имеет простое решение, и всегда ошибочное. И я ему написал, что Россия – проблема колоссальной сложности, и это твое колоссальное заблуждение – думать, что ее можно решить простыми методами. Ну и все.

М.Г.: Ответа не было?

Б.Б.: Нет.

http://slon.ru/russia/intervyu_berezy-923157.xhtml
  • Current Mood
    blah blah
русь

Правительство Медведева решило перенести осень на весну

2da5cbf1f1b0 ...в смысле, осенние расходы перенести на весну.

"На совещании по посевной 2013 года у Дмитрия Медведева решено перенести на весну часть осенних расходов госпрограммы развития агропромышленного комплекса (АПК) с обязательством "восстановить" финансирование ее статей позже, но без указания его источника."
Подробнее:http://www.kommersant.ru/doc/2154513
русь

(no subject)

Ночные обезьяны — единственные активные по ночам обезьяны Нового Света. Они распространены в Центральной и Южной Америке, живут в семейных группах и питаются преимущественно плодами. (Фото Tim Laman):

русь

М.Калашников

Цитирую его статью: "И вот реально наши «элитарии» с их госкорпорациями (собственностью их приватизированного воровского квазигосударства) могут лишиться от 10 до 25% награбленного. Перевод средств из банков Кипра уже заморожен.

При этом немцы смеются Москве (да и Киеву) в лицо. Ну что, Путин, ты понял, кем мы считаем и тебя, и твой режим? То же и к вам относится, украинские «элитарии». Вы для нас – всего лишь шпана, воры. Ваши «умствования» по поводу того, что «Россия встает с колен» и что Германия рассматривает нынешнюю РФ как важнейшего геополитического партнера – пустой звук. Это СССР мы боялись и уважали, в разгар Холодной войны и пикнуть не смея о возможности замораживания советских авуаров на Западе. Украинские придурки, вы поняли теперь, чего стоит ваша «евроинтеграция»?
Уголовники вы. Вы четверть века грабили обломки СССР и набивали личные карманы, стремясь войти в клуб западной элиты, стать «приличными людьми», легализовать свои состояния. Так вот, у вас ничего не получилось. Мы отказываемся считать вас своими, респектабельными. Вы – всего лишь туземные мерзавцы, которых в приличных домах не принимают.
И ничего вы нам, немцам, и Евросоюзу вообще вы не сможете сделать. Вы же не СССР. Вы бессильны. У вас больше нет ни ВВС, ни флота, ни решимости, ни мощной промышленности. Газ вы никогда не перекроете в отместку: вы не можете сего сделать, потому что сами разоритесь. Да вам и некуда этот газ девать. Ну что, Журавлиный царь и донбасские заодно, много ли стоят все ваши сотни миллиардов долларов, если за ними не стоит мощной державы? Если за ними не стоят авианосцы и аэрокосмические соединения? Будете потрясать в воздухе сочинскими олимпийскими сооружениями и футбольными стадионами на Украине, швайнен безмозглые?
А теперь утритесь – и спасайте одну из «шестерок» Евросоюза за счет части наворованного вами. Не хотите лишаться своего – выручайте Кипр за счет средств налогоплательщиков и населения как РФ, так и Украины. Ибо на этих землях живут неевропейские, не западные недочеловеки, коими вы правите – с нашего дозволения. Недочеловеки должны заплатить за спасение цивилизованных людей.

НЕИЗБЕЖНОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ
Однако сигнал, данный с Запада на обломки СССР, говорит и о большем. Мол, это – только начало. Приготовьтесь к тому, что в один прекрасный день, когда США и европейцам придется лихорадочно спасать социальные системы своих стран на фоне опасно разросшихся государственных долгов, мы начнем отбирать ваши грязные деньги уже не на Кипре, а в Лондоне, Нью-Йорке, Берне, Лихтенштейне и т.д. Ибо неизбежно настанет момент, когда западные страны больше не смогут наращивать государственный долг. Ибо в тот момент, когда западным правительствам придется решать: либо где-то брать деньги, чтобы платить пенсии, социальные страховки и пособия своим избирателям, либо выводить на улицы полицию для подавления массовых бунтов, мы лучше заберем ваши миллиарды и ими попытаемся хоть на время спастись. По принципу «умри ты сегодня, а я – завтра». Под предлогом того, что деньги ваши – грязные, коррупционные, уведенные от налогов. Естественно, мы некоторых пощадим и их активы объявим «чистыми». Для этого нужно хорошо себя вести и выполнять все требования Запада, быть пятой колонной у себя дома. Ферштеен? Андерстэнд?

Вот он смысл того сжатого, но очень информативного «сигнала», что послан Кипрским кризисом на обломки Советского Союза, и особенно – бело-сине-красной «быдлоэлите». (Про украинский аналог даже не говорю).
МЫ ПРЕДУПРЕЖДАЛИ О СКОТОБОЙНЕ
Collapse )
А потому в мире грядет волна «раскулачивания» new russians – но только не в России, как они того боялись, а на самом цивилизованном, политкорректном Западе….» Полный текст - http://www.e-reading-lib.org/chapter.php/126632/125/Kalashnikov_-_Tretiii_Proekt._Tom_1._Pogruzhenie.html

Вы, слабоумные, думали, что здесь – «проклятый совок», а там, на Западе – неприкосновенность и «цивилизация»? А теперь вопите, что Запад конфискует ваши деньги вполне по-большевистски?

http://medlenic.livejournal.com/273148.html
русь

Moody's понизило рейтинги депозитов кипрской "дочки" ВТБ - Русского коммерческого банка

25 марта. FINMARKET.RU - Международное рейтинговое агентство Moody's понизило рейтинги депозитов кипрской "дочки" ВТБ - Русского коммерческого банка (Russian Commercial Bank Cyprus) с "Caa1" до "Caa2" и поместило их на пересмотр с возможностью дальнейшего понижения.

Вместе с тем рейтинг финансовой устойчивости банка подтвержден на уровне "E", однако оценка его собственной кредитоспособности ухудшена с "caa1" до "caa2".

"Снижение рейтинга отражает ожидание агентством Moody's существенных убытков для вкладчиков банка и последствий этого для восприятия клиентами банка. Постановка на пересмотр с возможностью понижения связана с неопределенностью в отношении мер, которые кипрские власти в конечном итоге примут для преодоления банковского кризиса", - отмечается в пресс-релизе.

Помимо этого, Moody's снизило рейтинги депозитов и приоритетного необеспеченного долга Bank of Cyprus Public Company Limited, Cyprus Popular Bank Public Co Ltd и Hellenic Bank Public Company Ltd с "Caa1" до "Caa2". Эти рейтинги тоже помещены на пересмотр с возможностью понижения.

русь

Д.Медведев скоро начнет говорить афоризмами, как Черномырдин

Дмитрий Медведев на совещании со своими замами прокомментировал кипрскую тему: «Давайте о том, что происходит вокруг Кипра, - обратился глава правительства к первому вице-премьеру Игорю Шувалову. - Там, по-моему, продолжают грабить награбленное, поэтому нужно понять, во что вся эта история, так сказать, превратится и каковы будут последствия для международной финансово-валютной системы, а стало быть, и для наших интересов тоже».
Сопоставив это с недавним признанием Медведева о том,что "по понятным причинам удобнее работать через Кипр",

можно вывести сентенцию-
умножать "награбленное", конечно, "удобно".
Но во что в итоге  такая "история, так сказать,  превратится",-большой вопрос.