В одной из передач Православного радио прозвучало, что сетевые структуры могут стать основой новой общественной системы -Антирархии, управляемой не сверху (как всем знакомая Иерархическая система), а управляемой снизу.
То есть системой, источник управления которой скрыт.
Подобно сети паука.

Иерарх, стоящий на вершине иерархической пирамиды, открыт.

Сеть является антитезой иерархии.
сам "паук" ("программист", создавший сеть) - скрыт.
Дальше она работает уже сама, причем работает вечно, без-энтропийно, (поскольку сама её роль в мире энтропийна).
Паук  действует точечно и конкретно,
как только сеть  "сама" отследит неугодного-он приходит и убивает его.(казалось бы, причем тут дело Душенова?(:-))

не стоит полагать, что сетевая структура свободна от каких-либо закономерностей.
Закономерности сетевой Антирархии  также существуют, как и закономерности Иерархии.
но они направлены не на отбор и выделение из общей массы позитива(как направлены закономерности Иерархии),а направлены на отбор "негатива", с целью его устранения из системы.
По принципу "все что не запрещено-то разрешено".
Всё, что выделяется в какую-то сторону из серой массы, будет сетью отслежено,и вохможно удалено,если Программист Сети-Паук заложил в программу Сети удаление таковых.

Как?
очень просто, - все неугодные будут найдены Сетью по определенным Пауком критериям, характеристикам, как мы ищем что-нибудь в Гугле .

Хозяин сети-тот кто её создал.
Он при создании сети заложил в неё отслеживание "запрещенных комбинаций",и их устранение из сети.
К примеру, если исходный паук -создатель сети заложил в её программу  отслеживание каких-то запретных комбинаций слов, (например словосочетания "русский националист"), то мы очень просто, без видимых нарушений "открытости","гласности", "толерантности" и "свободы", без примитивных разгонов демонстраций, сажаний в тюрьмы,  - автоматически получим сеть, стерилизованную от русских националистов. 
Просто их голос станет неслышным, и всё.

Такова специфика нижней ситсемы (комбинаторики). Она упрвавляется не прямым господством, а запрещением определенных комбинаций элементов.
Все комбинации разрешены (кроме тех, которые  запрещены).

Политики прошлого (иерархи) обычно "навязывали" свое позитивное  мнение.Так например Сталин (по мнению Ю.Мухина) выделял все активное, позитивное, полезное, "поднимал" этих людей 

Система Сети основана на обратном-её лидеры нам навязывают негативное мнение. Соотвественно, все  общество превращается в некий "жид-
кий студень",из которого система "сети" (запрограммированная особым образом) быстро отслеживает, удаляет всё твердое, яркое ,активное и последовательное.

Скоро для выживания в условиях Сети созданной "Пауком-Антисистемщикрм" станет необходима незаметность.

Часто в речи нынешних политиков (Медведева например) появляются "управляющие" слова: "это неприемлемо".
----------------------------------------------------------
Все эти факты подтверждаюг найденные мной лет 15 назад под влиянием одной статьи А.А.Любищева характеристики основных 4 типов систем.(сверху Иерархия, снизу Комбинаторика, справа и слева две другие)
Утешает только то, что Любищев отказывал любому типу системы из 4  в праве на всеобщность в нашем Мире.
То есть и Сетевая система не всеобщна, она не может однозначно победить в Мире, в котором по выражению Честертона "всегда идет борьба Бытия с Небытием"

Ленин хорошо понимал: православие — одна из основных форм национального сознания громадного большинства русских. Не считаться с этим нельзя. Как привнести классовое сознание рабочих в среду православных трудящихся? Только вовлекая последних в организованную классовую борьбу против эксплуататоров. Только вовлекая их в классовое движение, направленное к устранению социальных корней религии, страха перед ужасами жизни в условиях буржуазной диктатуры.

Для пояснения материалистического, значит, и диалектического, подхода к верующим Ленин в статье «Об отношении рабочей партии к религии» (1909 г.) приводит такой пример: положим, в той или иной местности экономическая борьба привела к стачке. «Для марксиста,— говорил он,— обязательно успех стачечного движения поставить на первый план, обязательно противодействовать разделению рабочих в этой борьбе на атеистов и христиан, решительно бороться против такого разделения. Атеистическая проповедь может оказаться при таких условиях и излишней, и вредной».

Людей, неряшливо относящихся к марксизму (ленинское выражение), очевидно, покоробят следующие слова вождя:
 «Мы должны не только допускать, но сугубо привлекать всех рабочих, сохраняющих веру в бога, в с.-д. партию, мы безусловно против малейшего оскорбления их религиозных убеждений, но мы привлекаем их для воспитания в духе нашей программы, а не для активной борьбы с ней». Живая диалектика в этих ленинских словах! Немало имеется примеров тому, как верующий коммунист проходил путь от религии к социализму.

Диалектическое единство классового и национального весьма примитивно было бы представлять как их арифметическую сумму. Это единство всегда находится в развитии, движении и вытекает из взаимосвязи, взаимодействия того и другого начала — классового и национального. Причем нередко это взаимодействие противоположностей, находящихся в противоречии друг с другом.

Один пример. После срыва Троцким переговоров с германской делегацией в Брест-Литовске кайзеровская армия перешла в наступление, угрожая взять Нарву, Гатчину и выйти к Петрограду. Известно, что отряды Красной гвардии из революционных рабочих, солдат и матросов остановили наступление немцев под Нарвой и Псковом 23 февраля 1918 года. Но кто разработал план этой военной операции? Кто командовал отрядами Красной гвардии? План, известный под названием «Нарвская завеса», был разработан пятью царскими генералами во главе с последним начальником штаба уже ликвидированной ставки верховного главнокомандующего. В роли лишившегося своих полномочий начальника штаба выступал генерал Бонч-Бруевич — брат известного революционера. Он и еще четыре генерала-штабиста, оказавшиеся не у дел, срочно были вызваны из Могилёва к Ленину в Смольный. Там они и разработали операцию «Нарвская завеса». Все они представители аристократических дворянских фамилий, верно служили царю и Отечеству, Советской власти не присягали. Царя уже не было, но Отечество осталось, и его надо было защищать от немецкого нашествия.

Мало было разработать план предстоящей военной операции, надо еще найти кадровых офицеров (а они все из бывших), готовых руководить действиями отрядов Красной гвардии, что оказалось делом чрезвычайно трудным.

Вот как об этом написал в своих мемуарах «Вся власть Советам» М.Д. Бонч-Бруевич:

«— Да вы поймите, Михаил Дмитриевич, что не могу я пойти на службу к большевикам,— начинал доказывать… офицер или генерал в ответ на наше предложение работать с нами, — ведь я их власти не признаю…

— Но немецкое-то наступление надо остановить,— приводил я самый убедительный свой довод.

— Конечно, надо,— соглашался он…

В конце концов упрямец соглашался со мной и со всякими оговорками принимал ту или иную должность в частях «завесы».

В годы Гражданской войны в Красной Армии служило 43% бывших офицеров (в большинстве из дворян) и 50% офицеров и генералов Генерального штаба царской армии. Противоречие между классовыми интересами и чувством любви к Отечеству разрешалось многими из бывших в пользу последнего. Свои размышления на этот счет М.Д. Бонч-Бруевич завершает весьма значимым суждением: «Офицеры и генералы эти и явились теми кадрами, без которых нельзя было сформировать боеспособную армию, даже при том новом и основном факторе, который обусловил победоносный путь Красной Армии,— её классовом самосознании и идейной направленности».

Пренебрежение национальным и возведение классового в абсолют в 20-е годы отталкивало от Советской власти определенную часть людей, что явно мешало делу социализма. Согласно пролеткультовскому подходу — карикатуре на классовый подход, великую русскую литературу собирались чуть ли не выбросить на свалку истории. Еще бы! Ведь её создавали дворяне. До этого, конечно, не дошло, но тенденция была весьма опасной.

В 1902 году в работе Ленина «Что делать?» (перекличка с Чернышевским) можно было прочесть: «Национальные задачи (выделено мной.— Ю.Б.) русской социал-демократии таковы, каких не было еще ни перед одной социал-демократической партией в мире. Нам придется ниже говорить о тех политических и организационных обязанностях, которые возлагает на нас эта задача освобождения всего народа от ига самодержавия. Теперь же мы хотим лишь указать, что роль передового борца может выполнить только партия, руководимая передовой теорией. А чтобы хоть сколько-нибудь конкретно представить себе, что это означает, пусть читатель вспомнит о таких предшественниках русской социал-демократии, как Герцен, Белинский, Чернышевский и блестящая плеяда революционеров 70-х годов; пусть подумает о том всемирном значении, которое приобретает теперь русская литература».

Первое, что обращает на себя внимание в данном ленинском положении,— это постановка национальных задач (в приложении к России — общенациональных). Главная из них — освобождение всего народа от ига самодержавия. Именно она, эта постановка, есть необходимое условие, позволяющее подняться пролетариату до положения национального класса или до положения ведущего класса нации. Ленин формулирует идею освобождения от власти самодержавия как идею политическую и классовую, предполагающую в своём осуществлении классовую борьбу русских пролетариев, руководимых партией, вооруженной научной теорией. Но он формулирует её и как идею национальную, отражающую интересы всей нации. Классовое и национальное сливаются в диалектическом единстве, во взаимосвязи и взаимодействии как два различных явления одного целого — общественного сознания.

Он далее усиливает своё обращение к чувству национальной гордости читателя, предлагая ему подумать о том всемирном значении, которое приобретает теперь русская литература. Нет нужды доказывать, что последняя есть форма национального сознания наравне с исторической памятью и религией.

Великая русская литература тем отличается от других великих литератур мира, что глубоко социальна. Все русские литературные гении, от Пушкина до Толстого, преисполнены чувством негодования от той социальной несправедливости, что царила в России и являлась её национальным позором. Русская литература первой возвысила голос в защиту «маленького человека» («Станционный смотритель» Пушкина, «Шинель» Гоголя). Одной из первых она заявила тему «народ и власть» («Борис Годунов» Пушкина). Никакая другая из великих литератур мира не представила так художественно мощно народ главным героем, как это сделала русская литература («Война и мир» Толстого).

Она, что главное в ней, антибуржуазна по своему содержанию и направленности и потому не в чести у нынешней власти.
Её героев нет на кино- и телеэкранах.
Они становятся неузнаваемыми под топором театральных постмодернистов.

Как видим, Ленин в «Что делать?», обращаясь к классовому сознанию читателя, одновременно затрагивает и его национальное сознание. Делает это не прямо, а опосредованно, касаясь его исторической и литературной (художественной) памяти и, что чрезвычайно важно, выводя его на уровень национальных задач, имеющих классовое содержание. Диалектическое единство классового и национального присутствует у Ленина всегда, даже тогда, когда оно прямо не заявлено в тексте его сочинений. Ищите его в контексте и непременно обнаружите.